donbassrus (donbassrus) wrote,
donbassrus
donbassrus

Categories:

Синьцзян. Китайский натиск на Запад. часть 3

Так Синьцзян снова оказался под властью Китая. Вместе с землей китайцам досталось и местное население, состоявшее из уйгур (этнических тюрок), дунган (потомки китайцев-мусульман), казахов, киргизов, таджиков и узбеков. Естественно, все эти люди в лучшем случае не испытывали теплых чувств к новым хозяевам, а в худшем смотрели на китайцев как на очередных оккупантов.

Причем все эти разноязыкие народности исповедовали ислам, что еще больше отделало регион от остального цинского Китая.

Основную проблему цинской администрации составили уйгуры, лидеры которых считали, что их народ вполне способен создать собственное независимое государство.

В 1760 году китайцы учредили новую военно-административную единицу: имперское наместничество Синьцзян и принялись наводить тут свои порядки. В ответ то в одном, то другом районе Синьцзяна местные мусульмане брались за ножи и поднимали восстания, которые маньчжурские войска давили безо всяких сантиментов. Однако замирить регион до конца императорам так и не удалось, так что приходилось держать тут достаточно многочисленную армейскую группировку в 40 000 воинов. Чтобы ослабить сепаратистов. центральное правительство насильственно переселяло уйгур с юга региона на опустевшие после геноцида джунгар земли, а также активно поощряло переселение китайцев из центральных регионов страны на Запад. Кроме того, с берегов Амура в Синьцзян были переселены родственные маньчжурам племена сибо и солоны, для которых были построены особые военные поселения.

Кстати, уйгуры были далеко не первыми мусульманами в империи. Ислам проник в Китай еще в средневековье, и ко временам Цинской династии в стране было достаточно много мусульман и среди этнических китайцев-ханьцев. Этих людей называли дунгане. или хуэй-цзу. и маньчжурская власть относилась к ним с подозрением. Основная часть этих мусульман была сосредоточена в двух соседних провинциях - Шэньси и Ганьсу. Причем последняя граничила с Синьцзяном.

Религиозный вопрос, налоговый гнет, межнациональные противоречия приводили к тому, что ситуация в регионе была взрывоопасной. Более того, уйгуры восставали регулярно, а их соплеменники и единоверцы из соседнего Кокандского ханства регулярно оказывали поддержку всем антицинским выступлениям в Восточном Туркестане.

Несколько раз восставшим тюркам удавалось очистить от цинских войск целые области, но неизменно все выступления местного населения оканчивались поражением. Так было до середины XIX века, когда империя стала стремительно слабеть.

Сначала Китай с треском проиграл две войны с британцами, по итогам которых империя Цин выплатила Великобритании огромную контрибуцию, передала остров Гонконг и открывала китайские порты для английской торговли опиумом. В стране началась массовая наркомания и деградация общества, деньги уплывали в Англию, и Китай нищал, слабел и погружался в беспросветную коррупцию. Из-за этого государственная машина крайне ослабла, и против династии Цин начались восстания коренного населения. Самым страшным было восстание тайпинов, которое длилось полтора десятилетия. Восставшим даже удалось создать собственное государство, которое занимало часть южного Китая и насчитывало до 30 миллионов подданных.

Повстанцы. современная картина
Повстанцы. современная картина

Война между тайпинами и правительственными войсками велась с таким ожесточением, что в итоге стоила жизни более чем 20 миллионам человек, большая часть которых была мирными жителями.

Слева - солдаты тайпинской гвардии ,  Справа -имперской армии, собирающийся проткнуть  тайпинского гвардейца.
Слева - солдаты тайпинской гвардии , Справа -имперской армии, собирающийся проткнуть тайпинского гвардейца.

Тайпины показали, что правительственные войска слабы и их можно побеждать. В результате по всему Китаю вспыхнули новые мятежи и восстания. В 1856 году восстали китайцы-мусульмане в провинции Юньнань на юго-западе Китая. Параллельно восстал народ Мяо, проживавший на юге Китая, и началось Восстание факельщиков - массовое вооруженное выступление крестьян в Северном Китае.

Казалось, что время империи Цин закончилось и маньчжурская династия вот-вот падет. Могли ли в такой ситуации остаться лояльными центральной власти тюркские подданные империи в Синьцзяне? Могли ли остаться в стороне от всеобщего пафоса войны с правителями-неверными мусульмане-дунгане? Разумеется, нет!

4 июня 1864 года в древнем городе Кучар за оружие взялись дунгане. По версии восставших - это был акт самозащиты: мол, злые маньчжуры хотели устроить резню местных жителей. Планировали ли имперские власти зачистку подозрительных лиц в регионе или нет - неизвестно, но как только прошел слух о предстоящих репрессиях, местные жители ему поверили. Городской гарнизон был очень быстро разгромлен и бежал, резиденция правителя и армейские склады были захвачены. Как водится, под шумок были разграблены лавки и склады торговцев-китайцев и учинен погром лояльного Пекину населения. Сразу же началось создание местной армии, на вооружение которой пошло трофейное оружие.

Победа восставших в Кучаре стала факелом, поднесенным к куче сухого хвороста. Независимо друг от друга в десятках различных мест мусульмане хватались за оружие и шли резать китайцев. Размах этого восстания был так велик, что сил ответить ударом на удар у местных цинских властей не было. В итоге верные императору войска запирались в крепостях, даже не вмешиваясь в события в сельской местности. Правда, и в городских цитаделях отсидеться не удавалось. Восставшие осаждали и штурмовали китайские твердыни, и к осени край был полностью в руках повстанцев.
Крепостная стена Урумчи, фото конца XIX века
Крепостная стена Урумчи, фото конца XIX века

Жившие в регионе китайские переселенцы, которых отряды восставших мусульман грабили и терроризировали, также включились в круговерть борьбы всех со всеми. Они создавали партизанские отряды и уходили с семьями в горы, откуда нападали на мусульман, помогая тем самым маньчжурским властям.

Крепостные стены Кашгара, фото конца XIX века
Крепостные стены Кашгара, фото конца XIX века
Отдельные маньчжуро-китайские гарнизоны держали оборону до весны 1865 года, а в городе Кашгаре китайский гарнизон оборонялся аж до сентября 1865 года. Однако эта отчаянная борьба отдельных гарнизонов была обречена без помощи от центральной власти. Однако все ресурсы империи были брошены на подавление тайпинского восстания, и Пекин не мог послать в Синьцзян ни одного крупного и боеспособного отряда.

Калмыцкая кавалерия из провинциального гарнизона империи Цин в Синьцзяне. Фотография сделана в 1906 году, но примерно так же они выглядели и во времена восстания
Калмыцкая кавалерия из провинциального гарнизона империи Цин в Синьцзяне. Фотография сделана в 1906 году, но примерно так же они выглядели и во времена восстания

В результате к середине 1865 года Синьцзян был полностью потерян для империи Цин. Однако повстанцы не смогли воспользоваться этим успехом, и вместо объединения всех сил и создания дееспособного государства они начали бороться за власть и контроль над наиболее богатыми городами края. При этом сразу же вспыхнули противоречия между тюрками и дунганами, да и среди самих тюрок не было единства. В итоге край оказался поделен между пятью новосозданными государствами: Кучарским и Кашгарским ханствами, Хотанским исламским государством и двумя султанатами: Урумчийским и Илийским.

Не остались в стороне от событий и соседи. Из кокандского ханства в восставший Синьцзян едва там полилась кровь, двинулись люди, готовые помочь единоверцам в их борьбе. Причем это были как уйгурские эмигранты, которым пришлось в свое время бежать из региона, опасаясь китайских властей, так и те, кому не было места в Коканде, где шла смута и борьба за власть, в которую активно включилась как Российская империя, так и Бухара.

Вид на город Аксу, фото конца XIX века
Вид на город Аксу, фото конца XIX века

Так что Кокандское ханство, еще недавно бывшее агрессивным и сильным хищником, в этот момент само было в весьма нестабильном состоянии и не могло официально вмешаться в синьцзянские события, грозившие столкновением еще и с империей Цин. Зато частным лицам Коканда было раздолье. Собирай ватагу головорезов и мчись на восток резать китайцев и набивать мошну законной военной добычей. Если повезет, то возьмешь под контроль какой-нибудь городок, объявишь себя его правителем - и знай собирай налоги, обеспечивая будущее своим детям-внукам.

Один из таких кокандских добровольцев по имени Мухаммед Якуб-бек появился в Кашгаре и быстро взял в свои руки власть над местными вооруженными отрядами, начав превращать их в настоящую армию. Это был человек, имевший за плечами богатый опыт боевых действий и политических интриг. За свою жизнь он успел побывать беком Ак-мечети, принять участие в провалившемся заговоре против правителя Коканда Худояр-хана, побыть беглецом в Бухаре, а после смены власти в Коканде вернуться домой и занять достойное место при новом хане. В 1865 году он воевал против русских в Ташкенте, а теперь был послан в Синьцзян, чтобы силой поддержать Бузург Ходжи, знатного уйгура, чьи предки несколько раз пытались взять власть над Кашгаром. При поддержке кокандцев Бузург Ходжа стал правителем города, но завоевать авторитет среди других местных лидеров и полевых командиров, чтобы начать объединение Синьцзяна, не смог.

Бойцы армии Якуб-бека,
Бойцы армии Якуб-бека,

Портрет Якуб-бека с рисунка русского очевидца
Портрет Якуб-бека с рисунка русского очевидца

Тогда за дело взялся Якуб-бек. Первым делом он усилил свою армию, предложив трем тысячам пленных китайцев и маньчжур принять ислам и стать его солдатами. Так как в противном случае пленников ждала смерть, то все они согласились. Кроме того, из числа местных добровольцев он создал регулярную армию, разделенную по родам войск. Это позволило взять под свой контроль окрестные регионы, а затем объединить под своей властью и более отдаленные районы Синьцзяна. Когда его власть укрепилась, он ввел принудительный рекрутский набор, обязав каждый населенный пункт посылать ему определенное число мужчин.
Типичная крепость в Синьцзяне, фотография 1870-х годов
Типичная крепость в Синьцзяне, фотография 1870-х годов

Находящиеся под его властью земли Якуб-бек назвал эмиратом Йеттишар, что в переводе с уйгурского значит Семиградье, а сам Якуб-бек был провозглашён его ханом под именем Бадоулет. Этими семью городами, из-за которых и возникло название, были Кашгар, Хотан, Аксу, Кучар, Курля, Гиссар и Яркенд. Чуть позже к эмирату был присоединен еще один древний и богатый город - Урумчи, так что государство стало состоять из восьми провинций, но название осталось прежним.

Затем войска Якуб-бека совершили два похода против созданного дунганскими повстанцами Урумчинского султаната, и к 1872 году этот регион Синьцзяна вошел в Семиградье, а дунгане, как изначально проживавшие тут, так и бежавшие из соседних китайских провинций, стали подданными Якуб-бека. В результате Йеттишар превратился в весьма жизнеспособное государство, тем более что правитель постарался модернизировать доставшиеся ему общество. Он провёл ряд реформ, сократил число чиновников, но улучшил управляемость госаппарата, снизил налоги и отменил пошлины между провинциями, благодаря чему начала активно развиваться торговля. Также он позаботился о создании того, что сейчас называется инфраструктурой: строил караван-сараи, прокладывал каналы для орошения засушливых полей и так далее. Разумеется, как и подобает азиатскому диктатору, правил он жесткой рукой и не стеснялся использовать насилие и принуждение, но это давало результаты в виде улучшения жизни страны. Особым вниманием куб-бека пользовалась его армия, выросшая в численности до 45 000 человек.

Будучи опытным воином, он постарался внедрить все самое лучшее из возможного, хотя его ресурсы и возможности были сильно ограничены. Тут нужно сделать важное уточнение, хотя уже шла вторая половина XIX века, этот регион в своем развитии застыл на уровне позднего средневековья в Европе. И это касалось не только общественных отношений, культуры и экономики, но и военного дела.

Если в Америке и Европе уже давно в ходу были револьверы, дальнобойные нарезные винтовки и скорострельные пушки, то в Средней Азии и цинском Китае до сих пор основным оружием были сабли и копья, луки и примитивные фитильные аркебузы.

Воины Якуб-бека, фотография XIX века.
Воины Якуб-бека, фотография XIX века.

Сражаться против современных армий местные воинства не могли совершенно, что было доказано на практике как русскими в Среднеазиатских ханствах, так и англо-французами в Китае, однако против столь же отсталых в военном деле маньчжур воины Якуб-бека вполне могли действовать эффективно.

Помимо пехоты и кавалерии, разделенной на сотни, Якуб-бек создал отряд стрелков, вооруженных тайфурами – китайскими двухметровыми фитильными мушкетами с калибром в 20–25 мм. Несколько тысяч таких ружей было найдено среди захваченных у цинских войск трофеев. Рассудив, что с китайским оружием лучше справятся китайцы, Якуб-бек роздал тайфуры тем бывшим пленным, которые согласились принять ислам и влиться в его войско.
Сарбазы и тайфурчи из армии Якуб-бека, рисунок английского очевидца XIX века
Сарбазы и тайфурчи из армии Якуб-бека, рисунок английского очевидца XIX века

Каждый тайфур обслуживали сразу четыре бойца-«тайфурчи». Двое несли тяжелое оружие и держали его во время стрельбы, один нес запас пороха, пуль и фитиль, и еще один нес шомпол. В бою один боец клал конец ствола себе на плечо и плотно прижимал специальным жгутом, второй клал себе на плечо шейку приклада, а третий боец в это время должен был прицелиться и поднести к запальному отверстию тлеющий фитиль. Как вы понимаете, точность и скорострельность такого оружия были крайне низкими. При этом тайфур был еще и просто опасен для своего расчета, ведь из-за низкого качества пороша при стрельбе частенько происходили несчастные случаи: порох мог полыхнуть так, что стрелок рисковал получить ожоги лица. Чтобы этого не произошло, тайфурчи при выстреле отворачивал голову, что снижало и без того невысокую меткость выстрела.
тайфурчи из армии Якуб-бека, английский рисунок XIX века
тайфурчи из армии Якуб-бека, английский рисунок XIX века

Так что служба у тайфурчи была тяжелой и опасной, а в довершение всего, по приказу Якуб-бека им не полагалось больше никакого оружия. Если в бою враг мог подойти на расстояние сабельного удара, то шансы стрелков выжить стремительно приближались к нулю. Поэтому в сражениях отряд тайфурчи должны были прикрывать копейщики и лучники, а затем и стрелки с легкими ружьями.

Тайфурчи Якуб-бека, европейская гравюра с рисунка очевидца
Тайфурчи Якуб-бека, европейская гравюра с рисунка очевидца

Почему бы было не раздать тайфурчи хотя бы холодное оружие? Из соображений собственной безопасности. Личный состав этого отряда был набран из пленных китайцев, а значит априори считался малонадежным. Ведь кто-нибудь из тайфурчи мог попытаться сбежать в Китай или вообще убить тюрка. Так что им и не давали в руки ничего, что можно было бы использовать в одиночку.

Вообще же, китайцам, что местным, что бывшим цинским солдатам, отводилась вспомогательная роль. Помимо обслуживания тайфучи. их использовали на всяких тяжелых и неблагодарных хозяйственных работах.

Понимая, что после того как цинское правительство подавит мятежи в Китае, маньчжурские войска отправятся в Синьцзян, Якуб-бек, отправил своих представителей в Британскую Индию и Османскую империю. поручив им как минимум купить современное оружие и нанять инструкторов, а как максимум - добиться официального признания Йеттишара независимым государством.

Что британцы, что турки отнеслись к посланцам Якуб-бека благожелательно. Первые считали, что смогут использовать новое государство для давления на Россию и Китай, вторые были готовы поддержать единоверцев в борьбе с неверными, тем более что Якуб-бек официально признал турецкого султана своим сюзереном и владыкой всех мусульман. Так что в Семиградье отправились инструкторы и пошли караваны с современным оружием. Благодаря этому уже к середине 70-х годов в Йеттишаре помимо средневекового воинства появился и вполне современно вооруженный семитысячный армейский корпус. Помимо нового стрелкового оружия, для нужд армии были закуплены даже несколько горных батарей, ставших основой артиллерии эмирата. Кроме того, в армию активно набирались лихие головы из Индии, Афганистана и Среднеазиатских ханств.

Создание и перевооружение такой армии было если не чудом, то большим достижением правителя, но было дорогим удовольствием. Чтобы покупать оружие и содержать бойцов. куб-бек принялся увеличивать налоги, которые выбивал без жалости и сострадания, что не могло не вызвать раздражения у местных жителей. Вдобавок сам правитель был чужим для местных жителей и на основные должности в государстве поставил выходцев из Западного Туркестана, преимущественно уроженцев Андижана.

Многие из этих боевиков не отличались кротостью поведения и брали от жизни все, что было можно урвать. В результате вскоре уйгуры стали ненавидеть андижанцев так же сильно, как и китайцев.

Тайфурчи Якуб-бека, европейская гравюра с рисунка очевидца
войны  Якуб-бека


То, что Якуб-бек разозлил местное население, было его второй большой ошибкой. Ну а первой было то, что на волне успеха он слишком переоценил себя и решил, что сможет договориться с Пекином. Якуб-бек был готов формально признать себя вассалом династии Цин, при условии, что китайцы не будут вмешиваться в его дела в Синьцзяне. Имперские дипломаты вели с ним переговоры, ничего официально не обещали, но обнадеживали, давая понять, что такой вариант реален. Однако на самом деле китайцы не собирались мириться с потерей своей западной провинции и готовились к военному походу против Якуб-бека. Он же, надеясь договориться с врагом, совершил огромную стратегическую ошибку - не стал захватывать самый восточный уйгурский оазис с городами Баркуль и Комул (Хами).

Значимость этого оазиса была вызвана особенностью местности. Между крайней западной оконечностью собственно китайской территорией, провинцией Ганьсу и пригодными для жизни районами Синьцзяна, находится четырехсот километровая полупустыня. Имеющихся там источников воды хватало одновременно на 500-800 человек. Более крупный отряд просто не мог дойти из Ганьсу до Синьцзяна. Единственная возможность перебросить большую армию из центрального Китая в Западный край - отправлять через пустоши поочередно небольшие отряды, которые, достигнув пригодные для жизни земли, должны были там оставаться и ждать, пока их товарищи не переправятся. Оазис Хами был как раз тем местом, где китайские войска могли накапливаться после перехода через засушливый край.

Так что города Комул и Баркуль, расположенные в этом оазисе, были замком, закрывающим единственный путь из империи в Синьцзян. Повстанцы это понимали, и когда только началось антикитайское восстание, несколько раз пытались захватить оазис. Однако маньчжурские солдаты и китайские переселенцы, зная, что им отсюда отступать некуда, дрались насмерть. В итоге Баркуль остался в руках верных династии Цин солдат, а Комул несколько раз переходил из рук в руки. Затем среди разных группировок восставших начались трения, вскоре переросшие в междоусобные столкновения, и гарнизон Баркуля смог вздохнуть свободнее. Пользуясь тем, что на несколько лет местным полевым командирам было не до штурма городов, китайцы смогли основательно укрепиться в оставшемся у них анклаве и превратить оазис в плацдарм для будущего похода на запад.

Когда Якуб-бек объединил под своей властью Семиградье и реорганизовал свою армию, у него теоретически было достаточно сил, чтобы вырезать малочисленных защитников Баркуля, но по какой-то причине он не стал этого делать. Возможно, это был с его стороны жест доброй воли, призванный склонить Пекин к переговорам.

Определенная логика в этом была. Среди китайской элиты единого мнения по поводу действий в Синьцзяне не существовало. Одни политики считали, что можно на некоторое время забыть о Западном крае и сосредоточиться на решении более актуальных проблем. Зато полководцы, чьи армии только что подавили многочисленные восстания, требовали двинуть в Синьцзян войска. Их можно было понять: многочисленные армии остались без дела, и в случае наступления мира их пришлось бы распустить. Соответственно, снизилось бы и влияние их командиров на политику.

Маньчжурский лучник из провинциального гарнизона, фотография второй половины XIX века
Маньчжурский лучник из провинциального гарнизона, фотография второй половины XIX века

В итоге победила точка зрения силовиков. Принц императорской крови, великий князь Чунь, сформулировал это в традиционном красочном стиле, заявив, что без возвращения Синьцзяна «Внутренний Китай станет как зубы, не прикрытые губами».
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Убийства у стен Трои

    При чтении поэм Гомера возникает подозрение, что он был бухгалтером, настолько дотошно он все подсчитывает. Особенно явно это проявляется в его…

  • (no subject)

    Интервью с ветераном, начавшим войну в 1941 году во Львове.

  • Почему украинцы считаются народом-предателем?

    Выложил в Дзене с татью о причинах массового предательства украинцев во время Великой Отечественной

promo donbassrus march 1, 2016 11:50 10
Buy for 10 tokens
Внес небольшие дополнения в свою "Историю Донбасса". Думаю, что книга теперь полностью готова, так что читайте на здоровье! Если среди читателей есть представители издательств, то буду рад возможности издать ее в бумажном виде. Если вдруг кто-то захочет поблагодарить меня за уже…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments